– Похоронная команда приедет к шести часам.

– Вы уверены?

– Да, сержант. Извините, но мне кажется...

Сумида быстро поднял голову.

– Что?

– Вы выглядите больным.

Сержант глухо расхохотался.

– Я чувствую себя, как огурчик. Вы что, пытаетесь напугать меня?

– Пожалуйста, покажитесь врачам.

– Ерунда. У меня много работы. Выясните, пожалуйста, что случилось с Камуру-сан.

Он не стал ждать, пока сестра поговорит с врачами. Он кинул взгляд на гвоздь, на котором висела одежда Йоко Камуру, и увидел, что одежда исчезла. А вместе с ней – туфли и сумка. Сержант Сумида был озадачен. Он подошел к опустевшему соломенному тюфяку и тщательно осмотрел его. Прехорошенькая, насколько он помнил, девушка тоже отдыхала в горной гостинице. Сумиде рассказали, что она была известной художницей, прославившейся своими какемоно – свитками с картинами, которые вешают на стенах. Сумида однажды и сам видел ее работы на выставке в Хейсандо. Кроме того, Йоко Камуру занималась резьбой по дереву, в традиционном старинном стиле. Сумида вспомнил, как встретил ее пару дней назад, перед тем как на деревушку обрушилась страшная эпидемия. Девушка сидела на берегу, облаченная в юкату, слишком тонкую для прохладной осенней погоды. Рядом с ней, в красочной шелковой фуросике лежали ее инструменты. Худенькая красивая девушка была полностью поглощена своими мыслями. В одной руке, как вспомнил Сумида, она сжимала деревянную куколку – кокеси.

Интересно, куда подевалась эта куколка, подумал он.

Медсестра вернулась. Ее глаза были озабочены.

– Йоко Камуру была очень больна, – сказала она, разводя руками. – Возможно, что в бреду она каким-то образом выбралась наружу. Вообще-то лично мне показалось, что ей стало лучше...

Сержант Сумида выругался себе под нос и заспешил к выходу. На берег уже спустилась ночь. Ветер стих, но с моря и близлежащих островков наползал туман. Высоко в горах весело и ярко горели огоньки реканов. Неподалеку от Сумиды, возле одной из рыбачьих лодок полыхал костер. Встревоженный Сумида пошел на огонь.