Люди начали умирать уже несколько часов спустя.
Сержант Сумида отослал медсестру и быстро обшарил одежду умерших туристов – американца и японца из Токио. Трогать их ему не слишком улыбалось, хотя Сумида, как и другие полицейские, был в марлевой маске и резиновых перчатках. Однако чувство долга в сочетании с выпитыми сакэ и пивом одержали верх – он ловко и профессионально вывернул карманы, проверил документы и даже осмотрел все нашивки и этикетки, в поисках каких-то дополнительных подсказок насчет личностей умерших. Закончив с этим неприятным делом, сержант выпрямился и зашагал к выходу. Не пройдя и нескольких шагов, он вдруг резко остановился.
– Сестра! – позвал он.
Медсестра послушно приблизилась, хотя в ее черных глазах светилось негодование по поводу того, что ее снова отрывают от выполнения своих обязанностей. Со всех сторон неслись стоны и хрипы умирающих; люди задыхались, кашляли, хватались за горло, на глазах мучительно багровели и теряли сознание, пораженные смертельным недугом.
Сумида указал на пустовавший тюфяк в углу.
– Сестра, где Камуру-сан?
Медесестра казалась озадаченной.
– Я не знаю.
– Она умерла?
– Нет, сержант, мне показалось, что она идет на поправку.
– От этой болезни никто не выздоравливает. Все заболевшие умерли. Возможно, вы тоже умрете. Йоко Камуру была больна. Она умирала. Где она?
– Она была здесь.
– А сейчас ее нет! – рявкнул Сумида.
– Я не могу это объяснить.
– Может, ее похоронили?